поговорила с наркологом,они рассказывают на приеме все кто кодируется о том что кодировка не решает проблему, это только желание мужчины и работа с психотерапевтом. они предлагаю терапию. и что скорее всего он манипулирует потому что загнан в угол, и не хочет решать проблему и что ему нужно действительно показать что я настроена решительно, а так будут просто обещания и манипуляции. сказать что я раздавлена это ничего не сказать. кодировка была моя последняя надежда.
У меня был товарищ. Мы с ним дружили с 17 лет (мне сейчас 31). У каждого из нас были свои мечты и желания. В юности, помимо спорта и универа, мы любили подбухивать в пабах. Напиться в слюни и заснуть в трамвае, потому что через три часа на работу, — это была абсолютно стандартная вещь.
Годы шли, я стал пить реже, но раз в пару недель — попить пивка где-то в баре или казино — за милую душу. Я начал замечать, что у моего друга начали появляться чекушки в карманах пальто. На мои аргументы в стиле «дружище, это пиздец» он отмахивался: «Да расслабься ты». Ну, я тоже подумал: нам по 25 лет, какие вообще проблемы?
Со временем я понял, что у него реально есть трудности. Не то чтобы он уходил в жёсткий запой, но какая-то депрессия там явно присутствовала. Отсутствие личной жизни, нереализованность… да у кого её нет, думал я.
К 28 годам он неплохо устроил карьеру: хорошая работа, нормальная машина — всё вроде бы круто. Но однажды вечером мне написала его коллега в Facebook (не знаю, как она меня нашла, скорее всего по общим фото) и сказала: «Твой друг куда-то пропал, он уже неделю не выходит на работу». Я сразу понял: ну, пиздец.
Еду к нему домой (жил он на съёмной квартире), звоню — тишина. Связался с арендодательницей (я её знал), мы вместе открыли дверь. А там он лежит на полу — эпилептический припадок от алкоголя. Пока ждал скорую, насчитал восемь пустых бутылок водки.
Пацана уволили: в Латвии сразу везут в психдиспансер на откачку, а если ты там хоть раз побывал, то жизнь мягко говоря становится «весёлой». Даже водительские права потом без заключения психиатра не вернуть. Скорая, естественно, сообщила работодателю, что он бухой.
Что имеем? Работа потеряна, половина круга общения — тоже. По сути, остался только я. Когда он вышел из диспансера, я надеялся на откровенный разговор. Но он сказал: «Сань, не кипишуй, у меня всё заебись». Я ахуел.
Около месяца он держался. Нашёл я ему работу по знакомству — не такие деньги, но хоть что-то. Проходит два месяца — и ко мне подходит его начальник (мы работали на одном предприятии): «А где твой друг?» Звоню ему: «Ты где?» — «Я заболел». Ага, конечно. В итоге его снова увольняют, и он ещё заявляет: «Мне эта работа всё равно не нравилась». Я просто сгорел от злости. У человека всё есть, никаких особых проблем, а он сам себя губит.
Много всего ещё было, но суть одна. В какой-то момент он уехал в США, мы почти не общались. Потом я узнал, что он умер: его нашли на парковке избитым, в крови тонна алкоголя. Недавно были похороны. Все рыдали, а мне было всё равно. Потому что ментально он для меня умер уже давно.
Вот так мой лучший друг и я превратились в аморальных уродов — каждый по-своему.
Мог ли я его спасти? Нет, не мог.
Этот путь всегда ведёт либо к слезам, либо к безразличию. Выводы делайте сами.